Манчжурия – Десятилетиями китайский город Манчжурия, расположенный на пустынной границе с Россией, пребывал в замороженном состоянии в качестве отдаленного уголка холодной войны. Когда идеологический раскол между двумя коммунистическими гигантами превратился в полномасштабный конфликт – кровавые столкновения начали происходить вдоль всей 4300-километровой границы между двумя государствами в 1969 году – бедные жители Манчжурии практически не поддерживали контактов со своими российскими соседями, ютившимся в сибирском холоде всего в нескольких шагах от них. Лишь жалкий ручеек государственной торговли протекал через хорошо укрепленную границу, ставя жителей Манчжурии в зависимость от местной угольной шахты в плане работы.
Сегодня же, однако, Манчжурия – наглядное свидетельство и доказательство того богатства, которое может быть создано при соединении двух ведущих развивающихся экономик мира. После того, как отношения между Москвой и Пекином потеплели после краха Советского Союза в 1991 году, граница открылась, частные бизнесмены быстро занялись импортом и экспортом, и судьбы двух общин слились. Объем торговли между Россией и Китаем достиг 55 миллиардов долларов в 2010 году, это в семь раз больше, чем было, например, в 2000. Лес и нефть рекой текут в нуждающийся в ресурсах Китай, в то время как процветающие китайские заводы и фабрики поставляют в ответ технику, текстиль и другие производственные товары. В 2010 году через крохотную Манчжурию прошло товаров на 9,8 миллиарда долларов, что более чем в два раза больше, чем всего пять лет назад. В деловом центре Манчжурии русские туристы рыщут в поисках дешевой обуви и зимних пальто китайского производства, бродя по торговым рядам, где практически все вывески и объявления – на русском, и язык, на котором принято торговаться – тоже русский. В том, что касается возможностей делать деньги, Манчжурия стала центром притяжения для всех энергичных и обладающих предпринимательской жилкой в северном Китае. Население города со времен окончания холодной войны выросло в 15 раз, до 300 000 человек. «Раньше торговля была на нуле, а теперь она вон как процветает, и качество жизни людей улучшилось», – говорит Ли Йоншен (Li Yongsheng), управляющий в Манчжурской экономической зоне пограничного сотрудничества (Manzhouli Border Economic Cooperation Zone), промышленном парке, основанном властями для способствования развитию бизнеса с Россией. «Старая враждебность в большинстве своем канула в лету».
История успеха Манчжурии воссоздается снова и снова в развивающемся мире. Потоки товаров, людей и капитала в крупнейших развивающихся экономиках становятся все более крупным источником экспорта, рабочих мест, финансового и экономического роста для этих напористых и предприимчивых, многообещающих стран. Эта тенденция – отход от торговых и инвестиционных потоков, в которых доминирует западный потребительский спрос – способна изменить мировую экономику. Усиление экономических связей с развивающимся миром может дать тот самый толчок, в котором столь нуждается глобальная экономика, все еще ищущая выход из Великой рецессии – и это было основным предметом обсуждения на ноябрьском саммите стран организации Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) на Гавайях. Растущие связи перенаправляют инвестиции, торговлю и миграционные потоки, меняя и роль Соединенных Штатов в глобальной экономике, способствуя переформировыванию политических альянсов и расжигая новые образцы геополитического соперничества. И мы находимся лишь в начале этого меняющего историю процесса. Стивен Кинг, главный экономист банковского гиганта HSBC, прогнозирует, что потоки торговли и капитала между развивающимися регионами мира – Азией, Африкой, Ближним Востоком и Латинской Америкой – могут вырасти в 10 раз за ближайшие 40 лет. Он называет эти новые связи «версией оригинального азиатского Шелкового пути в исполнении XXI века», который «призван революционизировать глобальную экономику».
Признаки этого процесса явно различимы везде. Китай, а не США, стал крупнейшим торговым партнером Индии, объем торговли между этими двумя странами вырос в 28 раз за последние десять лет до почти что 62 миллиардов долларов в 2010 году. Когда премьер Госсовета Китая Вэнь Цзябао приезжал в Дели в декабре прошлого года, обе стороны подписали торговых и финансовых соглашений на 16 миллиардов долларов; когда американский президент Барак Обама приезжал в Индию за месяц до этого, ему удалось подписать документов лишь на 10 миллиардов долларов. Индия и Бразилия уже экспортируют больше на братские развивающиеся рынки, чем в развитую часть мира. Китай – крупнейший иностранный инвестор в экономику Бразилии, и тем самым он бросает там вызов историческому доминированию США в Латинской Америке, а инвестиции китайской нефтяной компании CNOOC в аргентинскую энергетическую компанию Bridas в размере 3,1 миллиарда долларов стали крупнейшей сделкой по приобретению в Аргентине в 2010 году. В прошлом году российский «Русал», крупнейший в мире производитель алюминия, решил устраивать свое первичное публичное размещение акций (IPO) не в Лондоне или в Нью-Йорке, а на Гонконгской фондовой бирже, став первой поступившей так российской компанией.
Взаимный рост торговли и инвестиций среди развивающихся стран является радикальным переключением режима того, как обычно мировая экономика работала в течение нескольких веков. Традиционно торговые потоки шли между «Севером» и «Югом» – развитым и развивающимся мирами. Природные ресурсы, от специй до шелка, поставлялись на индустриализированный запад, который в обмен экспортировал текстильные и другие промышленные товары. После Второй мировой войны эта система стала более сложной, благодаря улучшившимся системам транспорта и связи. Азиатские выскочки, восходящие звезды типа Южной Кореи и Сингапура, превратились в богатых и изобилующих за счет аутсорсинга. Их обильная и дешевая рабочая сила способствовала тому, что там начали делать одежду, обувь и электронику, часто с дизайном и по технологии фирм с Запада, и потом эти товары поставлялись в магазины Walmart для американских потребителей. Пока покупатели в таких странах как Индия или Индонезия, оставались бедны, было мало стимула ориентироваться на них. Напряженные отношения между развивающимися странами – выливавшиеся, например, в пограничный конфликт между Россией и Китаем, который парализовывал Манчжурию – часто создавали еще бОльшие препятствия. США и Европа доминировали в мировой торговле и в размерах капитала, и все зависели от них в плане роста и рабочих мест.
Эта модель начала меняться после того, как Китай вступил в глобализационную игру в 1980-х годах. Заводы в Шэньчжэне и Шанхае стали центрами сетей «не знающего границ производства», детали для телевизоров, мобильных телефонов, и другие товары, производились по всей Азии, потом поставлялись в Китай для финальной сборки, способствуя росту торговых потоков в рамках региона. Когда быстрый рост в Китае, Индии и на других развивающихся рынках укрепил местные доходы, они превратились в экспортные направления и друг для друга, компании из одних развивающихся стран стали продавать свою продукцию потребителям в других развивающихся же странах. Подобные связи продолжают охватывать все новые и новые части развивающегося мира. Торговля между развивающимися экономиками Азии и Латинской Америки, например, выросла в семь раз за 10 лет до 2010 года, до 268 миллиардов долларов. Китай и Индия, в поисках доступа к сырью и новым потребителям, стали покровителями Африки. Торговля между Индией и Африкой буквально взорвалась в своих размерах, увеличившись с едва ли одного миллиарда долларов в 2001 году до 50 миллиардов долларов в 2010. В прошлом году индийский поставщик телекоммуникационных услуг Bharti Airtel приобрел бизнесы в пятнадцати странах региона Африки южнее Сахары за 10,7 миллиарда долларов, что стало одной из крупнейших трансграничных сделок в индийской истории. Ганешан Вигнараджа (Ganeshan Wignaraja), специалист в области экономической интеграции в Азиатском банке развития (Asian Development Bank – ADB) в Маниле, говорит, что эти связи между развивающимися рынками создают «третий столп» роста в мировой экономике, в дополнение к американскому и европейскому. «Мы идем в направлении мультиполярного мира», – говорит он.
Подробности: Страны БРИК устремили свой взор на Африку
Последствия этого выходят далеко за рамки простого движения товаров. Чем более важными становятся торговля и инвестиции между самими странами развивающегося мира, тем менее важным становится Запад для глобальной экономики, и эту тенденцию усилила Великая рецессия. В то время как западные экономики прогнулись под давлением больших долгов и безработицы, Китай, Индия и большая часть остального развивающегося мира усилились за счет спада и все больше смотрят друг на друга, а не на Запад. И по мере того, как развивающиеся экономики становятся ближе друг к другу экономически, они обнаруживают и общие политические интересы. Страны БРИК – Бразилия, Россия, Индия и Китай – уже начали проводить регулярные саммиты для координации своих усилий в области поиска решений крупных вопросов, типа формирования глобальной финансовой системы. (Южная Африка тоже присоединилась к последней конференции). Они также бросают вызов сложившемуся экономическому порядку. Китай и Россия, например, активно продвигают идею замены американскому доллару в качестве резервной валюты номер один в мире. Если сверхзвуковые темпы развития торговли и инвестиций среди развивающихся экономик мира сохранятся, «важность США и Европы в экономическом и политическом плане ослабится», – говорит Кинг из HSBC.
Руководители корпораций тоже обнаруживают новые возможности в своих развивающихся соотечественниках. Компании, которые не смогли пробиться на развитые рынки с малоизвестными брендами, добились успеха на развивающихся рынках, где лояльность брендам не столь фиксирована. Китайский производитель мобильных телефонов компания G’Five стала свидетелем того, как ее продажи в Индии выросли более чем на 75% за прошлый финансовый год; ее модные телефонные аппараты ориентированы на индийских потребителей с тонкими кошельками. Chery, крупный китайский автопроизводитель, вероятно, столкнется с проблемами на конкурентном американском рынке, где китайские товары страдают из-за своей репутации в области дешевого и плохого качества. Понимая это, Chery начал инвестировать в развивающиеся экономики, и сейчас у компании 16 заводов строятся или уже работают в таких странах как Россия, Египет, Иран, Индонезия и Бразилия. Китайский компьютерный производитель Lenovo решил в 2009 году сконцентрировать усилия более на развивающихся экономиках, будучи уверенным в том, что его опыт на внутреннем рынке даст ему преимущество в других развивающихся странах. В Индии, например, компания решила повторить технику продаж, которая сработала в бедных районах Китая – например, она демонстрирует бесплатные фильмы жителям деревень и поселков в рамках маркетинговых компаний своих компьютеров. Стратегия сработала. Доходы от продаж на развивающихся рынках (за исключением домашнего китайского рынка Lenovo) выросли на 46,5% за квартал с апреля по июнь 2011 года, по сравнению с ростом только на 8,5% в развитых странах, что помогло компании увеличить свою долю на рынке персональных компьютеров в глобальном плане.
Продолжение интеграции развивающегося мира отнюдь не гарантировано. Развивающиеся страны имеют более высокие тарифы и пошлины, и более жесткие ограничения на потоки капитала, чем развитые государства. Дорожные и транспортные сети создавались для доставки товаров в США и Европу, а не из одной развивающейся страны в другую, что часто делает доставку товаров медленной и дорогой. В результате торговые и денежные потоки оказываются по-прежнему небольшими при сравнении их с соответствующими потоками между Севером и Югом. Несмотря на удивительный рост, торговля между Индией и Китаем сейчас составляет едва ли шестую часть от объемов торговли между Китаем и США. Постоянная, устойчивая политическая напряженность также может затруднить экономические отношения в будущем. Китай и Индия, например, по-прежнему активно спорят по поводу нерешенных пограничных вопросов, а поддержка Дели далай-ламы злит лидеров в Пекине, которые считают его опасным сепаратистом.
В Манчжурии имеется серьезный разрыв между потенциалом российской торговли и реальностью. Рынки в туристической зоне за пределами города, где русские могут закупаться товарами китайского производства без виз, закрываются к часу дня. Гигантский отель недалеко от аэропорта, увенчанный куполами в русском стиле, выглядит покинутым. Китайские официальные лица жалуются, что их российские коллеги мешают прогрессу, постоянно меняют правила и торговую политику. «Русские бюрократы не склонны к тому, чтобы продвигать экономическое развитие», – говорит Ли из Манчжурской экономической зоны. «Китайские чиновники готовы жертвовать своими выходными ради интересов развития. Российские чиновники никогда не работают в сверхурочное время». Имеются и физические препятствия. У российских и китайских железных дорог разная колея, что вынуждает перегружать товары с поезда на поезд на манчжурской границе – процесс, убивающий продуктивность.
Еще по теме: Разговор о китаизации российского Дальнего востока является мифом
Предпринимаются активные усилия для устранения этих барьеров. Развивающиеся азиатские и латиноамериканские страны заключили 13 соглашений о свободной торговле с 2004 года. Российский премьер-министр Владимир Путин недавно выдвинул идею заключения большого соглашения о свободной торговле – в виде образования «Евразийского союза» между бывшими советскими странами, а в октябре во время визита Путина в Пекин Россия и Китай образовали совместный фонд объемом 4 миллиарда долларов для способствования инвестициям между двумя странами. Новые дороги, железные дороги и порты связывают развивающиеся страны сильнее, чем когда бы то ни было. Мьянма восстанавливает старую дорогу через страну, которая свяжет Китай и Индию, потенциально способствуя сокращению затрат на транспортировку товаров между ними на 30%. Пекин, с осторожностью и подозрительностью относящийся к необходимости полагаться на Панамский канал для доставки жизненно важных природных ресурсов из Бразилии, предлагает новый маршрут через Колумбию, посредством железной дороги стоимостью 7,6 миллиарда долларов, связывающей тихоокеанское и карибское побережья страны. И Китай либерализует (хотя и медленно) свой валютный режим, подталкивая своих партнеров к использованию юаня вместо доллара в их торговле. HSBC прогнозирует, что юань может стать валютой, которую будут выбирать по крайне мере половина участников торговых процессов между Китаем и другими развивающимися странами в течение ближайших трех-пяти лет.
Но даже хотя некоторые препятствия уходят, возникают другие. Конкуренция среди крупных развивающихся рынков за экспорт, инвестиции, р…
